Таинственный смысл символических священнодействий

Обнажение головы
Известно также, что христиане на молитве обнажают голову. Иудеи, мусульмане и язычники, в знак смирения и для выражения своего недостоинства пред Богом, молятся с покрытою головою. Но христиане, в знак своего благоговения пред Богом, даже при одном произнесении имени Божия обнажают свою голову, — в знак своей зависимости от Бога. Св. апостол Павел писал, чтобы мужчина, стоя на молитве, не покрывал своей головы, потому что он есть образ Божий и слава Божия, а женщина, напротив, чтобы имела во время молитвы на голове своей покрывало, в знак своей зависимости от мужа и особенно в знак скромности и целомудрия (1 Кор. 11, 4-16). В Православной Церкви даже такие лица, которые по своему званию или в виде отличия покрывают свою голову во время богослужения, обнажают ее при важнейших молитвословиях, песнопениях, чтениях и священнодействиях. Обнажением главы выражается наше смирение и благоговение пред Богом, подобно тому, как и стояние при богослужении есть знак нашего благоговения пред Богом. Если слуга, в знак почтения к господину, стоит пред ним, а не сидит, то тем более долг благоговения к Господу неба и земли требует от нас, как от рабов Его, чтобы мы стояли при молитвенном служении Ему. Если небесные силы со страхом и трепетом предстоят престолу Божию, мы ли дерзнем поступать иначе? Впрочем, Святая Церковь не почитает грехом, если кто, по немощи или болезни, не может стоять во время богослужения, а молится или слушает чтения и поучения сидя.
Целование святых икон
Между многими знаками почтения, воздаваемыми иконам, существует обычай целовать их.
Целуя иконы, мы тем самым свидетельствуем наше Православие. «Мы, — писал некогда защитник иконопочитания св. Герман, — изображаем Сына Божия в доказательство, что Он принял естество наше не мнимым образом. С этою мыслию лобызаем икону Его, воспоминая воплощение Его». Но так как чествование, воздаваемое иконе, возводится к лицу, изображенному на ней, то, целуя ее, мы прикасаемся мысленно к тому самому лицу. Тогда душа верующая, воображая величие напоминаемого иконою лица, наполняется радостью и страхом: «страхом, — как изъяснено это в одной церковной песне, — греха ради; радостью — спасения ради» (Стих. на Воздв.). Действительно, представляя, как неизмеримо далеко небесное от земного и святое от греховного, мы при помощи этого противоположения легко можем перейти к живому сознанию своего недостоинства, когда прикладываемся к чудотворной иконе, и, целуя святыню, не оставляем надежды, что ее благодатная сила очистит терние наших страстей, подобно как горящий уголь, коснувшись уст Исайи, уничтожил нечистоту, которую ощущала и которою смущалась душа пророка. Очистительная и целебная сила икон засвидетельствована чудесами. Как одно прикосновение к Спасителю избавляло от несчастий и страданий, как платки и опоясания, принадлежавшие апостолу Павлу, когда прикасались к ним больные, прекращали болезни (Деян. 19, 12), так и от чудотворных икон многие верующие получили дивную помощь, и именно в то мгновение, когда после одушевленной молитвы с благоговением лобызали святыню.
Каждение фимиамом
Во время службы Божией нередко бывает каждение фимиамом. Выясним знаменование этого обычая.
Каждение в христианской церкви имеет очень разнообразные значения, соответственно тому, когда и при каких богослужебных чинах оно совершается. Так например, на проскомидии, во время литургии, оно совершается в воспоминание событий рождения и погребения Господа Иисуса Христа. Совершаемое на литургии во время апостольского чтения, оно знаменует благодатную силу апостольской проповеди, по слову апостола: Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих (2 Кор. 2, 15). Совершаемое в начале всенощной, оно знаменует увеселявшую сердца наших прародителей благодать Божию, под осенением которой они жили в раю и блаженствовали. Совершаемое при погребении, оно знаменует благочестивую и православную жизнь почившего, который свою душу, яко кадило, предаде Богу и т.д. Словом, смысл каждения очень разнообразится в частностях, соответственно тому, когда оно совершается.
Но все эти частности отнюдь не исключают основного, общего значения каждения: когда окаждается храм Божий или предметы священного почитания христиан (например, святые иконы, мощи, престол и т.д.), то этим вообще знаменуется благоговейное, духовное чествование христианами Господа славы и Его прославленных святых, равно как и приятие ими наших усердных молитв (фимиам), а когда окаждаются христиане, то — в ознаменование освящения их благодатью Божией и вместе для возбуждения в них особенного молитвенного настроения, в показание того, что все их мысли и чувствования должны быть обращены горе, к небу, к престолу Божию. В силу всего этого, с одной стороны, каждение совершается в более или менее торжественные и важнейшие минуты богослужения, требующие особенного молитвенного расположения духа, а с другой стороны, христиане обязаны смиренно склонять свою голову перед окаждающим их священнослужителем, выражая тем смиренную готовность к приятию освящающей благодати Божией и свое послушание призыву их к особенному молитвенному расположению. Из всего этого явствует, что горящий фимиам употребляется при богослужении как символ благодати Божией и споспешествуемого ею молитвенного настроения христианина, горящего любовью к Богу, исполненного духовной радости и преданности Богу; это видно и из молитвы, сопровождающей возношение фимиама: «Кадило Тебе приносим, Христе Боже наш, в воню благоухания духовнаго: еже прием в пренебесный Твой жертвенник, возниспосли нам благодать Пресвятаго Твоего Духа». А потому частое каждение фимиама бывает во время литургии и других церковных служб, особенно во дни великих праздников, чтобы мы, обоняя беспрестанно это священное благовоние, живее ощущали в душах наших сладость и веселие, проистекающее из благодатных действий Духа Божия, и, насыщаясь этих бессмертных воней, самих бы себя творили благоуханием Богу чрез принесение Ему душ наших в жертву усердными молитвами. В таком случае благоухающее кадило в руке священнодействующего есть образ истинного христианина. И христианин, под мудрым водительством опытной и благодатной руки своей матери-Церкви, соделывает себя благоуханием Христовым Господу (2 Кор. 2, 15). Как ладан только тогда становится фимиамом или особенно приятным благовонием, только тогда поднимается горе в новом, тончайшем и благороднейшем виде, когда под действием огня в руке священнодействующего сгорает, уничтожается и теряет свои свойства твердости, грубости, так и христианин становится тогда угодным Господу, только тогда приемлется небом, только тогда досязает самого престола Господа славы, когда под действием огня благодати Божией, подаваемой в святых таинствах, очищается от всякой греховной нечистоты, когда сожигает и истребляет свою злую, упорную волю на алтаре любви к Господу. Тогда христианин обновляется духовно, а свою душу и тело, словом, всего себя, приносит в жертву Господу — живую, благо-угодную и чистую для жизни чистой, святой. Тогда-то и молитвенное возношение души христианина бывает особенно богоугодным, является истинным чествованием имени Божия, становится воистину чистым и благоухающим фимиамом, но гораздо более совершеннейшим и драгоценным.

По изданию «Таинственный смысл символических священнодействий». — Москва, Синодальная Типография 1906.

Сайт Свято-Покровского мужского монастыря г. Харьков. По благословению Высокопреосвященнейшего Онуфрия, митрополита Харьковского и Богодуховского