Евангельские чтения. Неделя сыропустная. Воспоминание Адамова изгнания. Прощеное воскресенье.

Евангелие от Матфея, 6:14-21 (зачало 17)
Стих 6:14

А́ще бо отпущáете человѣ́комъ согрѣшéнiя и́хъ, отпýститъ и вáмъ Отéцъ вáшъ небéсный:
Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный,

Толкование святителя Иоанна Златоуста
Здесь Христос опять упомянул о небесах и об Отце для того, чтобы этим упоминанием пристыдить слушателя, если бы, т. е., он, будучи сыном такого Отца, продолжал бы оставаться жестоким и, будучи призван к небу, имел бы какое-нибудь земное и житейское мудрование. Чтобы быть сыном Божиим, для того нужна не благодать только, но и дела. А ничто так не уподобляет нас Богу, как то, когда мы прощаем людей злых, которые обижают нас. Это и прежде показал Спаситель, когда говорил, что Отец небесный сияет солнце Свое на злыя и благия. Потому-то и в каждом изречении Он повелевает совершать общие молитвы, когда говорит: Отче наш! Да будет воля Твоя яко на небеси, и на земли; даждь нам хлеб; остави нам долги наша; не введи нас во искушение; избави нас. Так, повелевая нам произносить все прошения от лица многих, Он тем самым заповедует не иметь и следа гнева против ближнего.
Толкование святителя Игнатия Брянчанинова
Из этих слов Господа вытекает само собою заключение, что верный признак отпущения нам грехов состоит в том, когда мы ощутим в сердце нашем, что мы точно простили ближним все согрешения их против нас. Такое состояние производится, и может быть произведено, единственно Божественною благодатью. Оно – дар Божий. Доколе мы не сподобимся этого дара, будем, по завещанию Господа, пред каждою молитвою нашею рассматривать нашу совесть, и, находя в ней памятозлобие, искоренять его вышеуказанными средствами, т.е. молитвою за врагов, и благословением их (Мк. 11:25). Когда ни вспомним о враге нашем, – не допустим себе никакой иной мысли о нем, кроме молитвы и благословения.

Стих 6:15

áще ли не отпущáете человѣ́комъ согрѣшéнiя и́хъ, ни Отéцъ вáшъ отпýститъ вáмъ согрѣшéнiй вáшихъ.
а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших.

Толкование святителя Иоанна Златоуста
Корень всякого добра есть любовь; потому-то Он и уничтожает все, что может вредить любви, и всеми способами старается соединить нас между собою.
Если же не только сам ты не прощаешь оскорбившего тебя, но и Бога умоляешь против него, то какую будешь иметь надежду спасения, коль скоро в то время, когда должен умилостивлять Бога, оскорбляешь Его, принимая на себя вид молящегося, а между тем испуская зверские крики и бросая против себя самого стрелы лукавого?
Но есть люди, которые дошли до такого безумия, что не только молятся против врагов, но и детей их проклинают, и самые тела их готовы бы пожрать, если бы возможно было, или даже и пожирают. Не говори мне, что ты не вонзил зубов в тело оскорбившего. Ты гораздо хуже сделал, когда со всею ревностью молил, чтобы гнев свыше пришел на него, и чтобы он предан был вечному наказанию и погиб со всем домом своим. Разве это не больнее всяких угрызений? Не язвительнее всяких стрел? Не тому научил тебя Христос; Он не велел так окровавлять уст. Таковые языки лютее уст, окровавленных терзанием человеческих тел. Как же ты станешь лобызать брата? Как коснешься жертвы? Как вкусишь кровь Господню, имея столько яда в сердце? Ведь когда ты говоришь: растерзай его, разрушь дом, истреби все, и желаешь ему бесчисленных погибелей, то ты ничем не отличаешься от человекоубийцы, или даже от зверя, пожирающего людей.
Троицкие листки игумена Пантелеимона
Итак, проси у Бога прощения своих грехов, но чтобы молитва твоя легче и свободнее возносилась к Богу, дай ей крылья;
— одно крыло это и есть милостыня, милосердие, любовь даже ко врагам;
— другое крыло — это пост.
Кто искренно скорбит душой о своих грехах, тому не придет на ум и пища. Вот почему покаяние неразлучно с постом. Сама скорбящая, кающаяся душа требует поста. Тело тленное отягощает душу — говорит Премудрый. Адам и в раю постился: Бог запретил ему вкушать от древа познания добра и зла; он не употреблял в пищу ни мяса, ни рыбы, питался только пищей от плодов райских. Значит, и в раю, даже для невинного человека, был нужен пост, чтобы быть ближе к Богу. Тем более он стал нужен для человека, который был поврежден и удален от Бога грехом. И мы знаем, что постилась и Матерь Божия, постился великий Предтеча Христов Иоанн, постились Боговидцы — пророки Моисей и Илия, постились апостолы и все святые Божие, как в Ветхом, так и в Новом Завете. После этого — нам ли не нужен пост? Когда апостолы спросили Господа, почему они не могли изгнать немого и глухого беса, Он ответил им: «сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста (Мк. 9:29). «Видите, — говорит святитель Филарет, — как велика сила поста, соединенного с молитвой? Если апостолам он нужен, то нам не нужен ли? Чудотворцам он помогает, можем ли мы пренебрегать его помощью? Победе над мучительным духом зла он содействует; не более ли будет способствовать укрощению плоти, воюющей на духа?» Поэтому-то Сам Христос оставил нам образ, пример поста, — «да последуем стопам Его» (1 Пет. 2:21).
Толкование Евфимия Зигабена
Повторил, как мы сказали, речь о том же предмете и расширил ее, показывая, что это дело весьма желательно Богу. И обрати внимание на величие человеколюбия. В нашей власти Он поставил прощение согрешающих против нас. Но, может быть, ты скажешь, что грехи обидевшего тебя многочисленны и велики? Но твои еще многочисленнее и значительнее. Притом же, он согрешил против такого же самого раба, а ты – против Господа; ты отпускаешь, сам нуждаясь в отпущении, а Бог – не нуждаясь. Поэтому, если ты отпустишь, то освободишь самого себя, так как ты потушил гнев, изгнал злопамятство, ввел человеколюбие, умилостивил Бога и устроил собственное прощение.
Толкование святителя Николая Сербского
Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших. Так начинается сегодняшнее Евангелие. Почему оно так начинается? Вы спросите: «Как это связано с постом?» Связано, и весьма тесно, как тесно связано с постом и окончание отрывка Евангельского, говорящее не о посте, а о собирании сокровищ не на земле, но на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут. Ибо, если понимать пост в истинно христианском, а не законническом и фарисейском смысле, тогда и прощение обид, и воздержание от сребролюбия суть пост, и притом главный пост, или, если хотите, главный плод поста. Потому что, воистину, малую цену имеет воздержание от пищи без воздержания от воздаяния обидою за обиду и без воздержания от ослепления земными благами.
Господь не повелевает нам силою власти: «Прощайте людям согрешения!» Он оставляет на наше произволение, прощать или не прощать. Он не хочет нарушать нашей свободы и силою принуждать нас что-либо делать; ибо тогда дела наши поистине были бы не наши, но Его и не имели бы для нас той ценности какую имеют, если мы совершаем их свободно и добровольно. Он, действительно, не повелевает нам силою власти, но Он нас предупреждает, что с нами будет: и Отец ваш не простит вам согрешений ваших. А кто тогда простит нам согрешения наши, если не Бог? Никто, ни на небе ни на земле, никто. Люди нас не простят, ибо и мы их не прощаем, а Бог нас не простит, ибо нас не прощают люди. Где мы тогда находимся и где будем? Тогда мы проживем этот век под горою грехов, а в жизни иной тяжесть горы сей увеличится и заполнит собою всю вечность. Потому потрудимся не воздавать людям обидою за обиду и злом за зло, не платить согрешением за согрешение. Ибо, се, если видишь ты пьяного человека, упавшего в грязь, разве ляжешь ты в грязь рядом с ним? Не постараешься ли ты его поднять и вывести из грязи? И всякое согрешение есть грязь. И всякая страсть есть опьянение. Если брат твой вверг свою душу в скверну греховную, разве и ты должен свою душу полагать в эту же скверну? Посему воздержись от того, что совершает твой грешный брат, и поспеши и его восставить и очистить; дабы и тебя Отец Небесный восставил и очистил от всех согрешений твоих, тайных и явных, и поставил тебя средь ангелов Своих на Страшном Суде.
Стих 6:16

Егдá же поститéся, не бýдите я́коже лицемѣ́ри сѣ́тующе: помрачáютъ бо ли́ца своя́, я́ко да явя́тся человѣ́комъ постя́щеся. Ами́нь глагóлю вáмъ, я́ко воспрiéмлютъ мздý свою́.
Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою.

Толкование святителя Иоанна Златоуста
При этих словах прилично нам тяжко восстенать, и горько восплакать. Мы не только подражаем лицемерам, но и превзошли их. Я знаю многих, которые не только, когда постятся, обнаруживают это пред людьми, но и совсем не постясь, принимают на себя лица постящихся и в извинение представляют нечто худшее самого греха. Я делаю это, говорят они, для того, чтобы мне не соблазнить других. Но что ты говоришь? Поститься тебе повелевает закон Божий; а ты ссылаешься на соблазн. И ужели думаешь, что исполняя этот закон, ты соблазняешь, а нарушая его, не делаешь соблазна? Что может быть хуже такого извинения? Ты хочешь быть хуже лицемеров, вдвойне лицемеришь и вымышляешь крайнее нечестие. Ужели не приводит тебя в стыд выразительность изречения Спасителева? Он не сказал, что они только лицемерят, но, желая сильнее их обличить, сказал: помрачают бо лица своя, т. е. портят, искажают их. Если же и для суетной славы казаться бледным значит портить лицо, то что сказать о белилах и румянах, которыми женщины портят лица свои на пагубу сладострастным юношам? В первом случае делают вред только себе самим; а в последнем и себе и тем, которые смотрят на них. Бегите той и другой язвы с возможным усилием.
Троицкие листки игумена Пантелеимона
Всякое доброе дело можно исказить, сделать богопротивным. Тщеславие может и у поста отнять цену в очах Божиих. Так и было с лицемерными фарисеями. О грехах своих они и не думали, вся забота была у них лишь о том, чтобы все люди видели, какие они святые; для этого они старались сделать лица свои унылыми и мрачными: ИБО ОНИ ПРИНИМАЮТ НА СЕБЯ МРАЧНЫЕ ЛИЦА, ЧТОБЫ ПОКАЗАТЬСЯ ЛЮДЯМ ПОСТЯЩИМИСЯ. У Иудеев был, как и теперь есть на Востоке, обычай из-за жаркого климата часто омывать тело и умащать голову маслом: фарисеи, когда постились, не умывались, не расчесывали волос, не умащались маслом, ходили в разодранных и нечистых одеждах и посыпали голову пеплом. И все это только для того, чтобы обмануть и Бога, и людей. Конечно, люди иногда и обманывались, ублажали таких лицемеров-постников, но Бога не обманешь: ИСТИННО ГОВОРЮ ВАМ, — говорит Сердцеведец, — ЧТО ОНИ УЖЕ ПОЛУЧАЮТ НАГРАДУ СВОЮ, получают награду свою от людей, и потому им нечего ждать себе награды от Бога.
Толкование святителя Николая Сербского
Также, когда поститесь, – глаголет Господь, – не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. Лицемерит тот, кто постится не для Бога и не для души своей, но для людей, дабы люди видели его постящимся и воздали ему хвалу. Но поскольку не все люди могут каждый день видеть, что они едят и пьют, то лицемеры стараются сделать свои лица таковыми, чтобы можно было прочитать о посте их на их лицах. Они принимают на себя мрачные лица, делают лица свои бледными и унылыми, хмурыми и испитыми. Они не помазывают голов своих благовонным елеем и не умывают лиц своих. И люди взирают на них, и восхищаются ими, и хвалят их. Награждают их люди своим восхищением, воздают им люди за их пост своими похвалами. Чего еще могут они ожидать от Бога? Ведь они постились не для Бога. Они постились для людей. На какую награду душе своей могут они рассчитывать? Ведь они постились не для души. Они постились для людей, а люди воздали им за это хвалою. Истинно, они уже получили награду свою. И Бог ничего им не должен и ничем не воздаст им за их пост в жизни вечной.
Толковая Библия А.П. Лопухина
В Библии рассказывается много случаев, когда постящиеся надевали и посыпали пеплом свои головы в знак скорби. Еврейские названия поста указывают преимущественно на смирение и сокрушение сердца, и LXX переводят эти названия через ταπεινοΰν την φυχήν — смирять душу. В талмудических трактатах Таанит (пост) и Иома встречается насколько предписаний о посте. Нисколько не удивительно, что с течением времени здесь развилось грубое лицемерие, которое и обличает Христос.
Унылы (σκυθρωποί, στ σκύθρος, угрюмый, и ώφ, лицо; ср. (Лк. 24:17); LXX; (Быт. 40:7); (Неем. 2:1); (Сир. 25:25) — русск.; и (Дан. 1:10), — πρόσωπα σκυθρωπά) можно перевести еще мрачный или печальный. Исаия (Ис. 61:3) характеризует пост (сетование) пеплом, плачем и унылым духом (Дан. 10:3); (2 Цар. 12:20). Лицемеры особенно пользовались этими способами, чтобы привлечь внимание на свои посты, сделать их заметными.
Что касается αφανίζω, перевед. в русском принимают на себя мрачные лица, то смысл его понимается различно, и для объяснения его было много написано. Златоуст понимал его в смысле «искажать» (διαφθειρουσιν, άπολλύουσιν — последнее значит губить). Указываемые Мейером примеры такого искажения в Библии (2 Цар. 15:30); (Есф. 6:12) едва ли сюда подходят. Αφανίζω вообще значит затемнять, делать неясным, неузнаваемым. Некоторые объясняли это в том смысле, что лицемеры загрязняли, пачкали свое лицо, хотя это — и позднейшее значение слова (в древности оно употреблялось в смысле совершенно закрывать — τελέως αφανή ποιησαι). В смысле пачкать, загрязнять, по-видимому, употреблялось это слово у классиков: они произносили его о женщинах, которые «красятся». Поэтому, говорит Альфорд, намек здесь не на закрытие лица, на что можно было бы смотреть, как на знак скорби, а на нечистоту лица, волос, бороды и головы. На это указывает и дальнейший контраст — ст. 17. Справедливо видят здесь игру слов (άφανίζουσι — φανωσι), понятную, конечно, только на греческом языке.
Стих 6:17

Ты́ же постя́ся помáжи главý твою́, и лицé твоé умы́й,
А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое,

Толкование святителя Иоанна Златоуста
Спаситель заповедал нам не только не выставлять на вид добрых дел своих, но и тщательно укрывать их, — как Он и сам еще прежде наставления поступил.
У древних был обычай помазывать себя во время радости и веселия, как это видно из примера Давида и Даниила. И Христос заповедывает помазывать голову не с тем, чтобы мы непременно делали это, но чтобы тщательно старались скрывать пост — это стяжание свое. А чтобы ты уверился, что это точно так, Он заповедь Свою исполнил самым делом, когда, постясь сорок дней и постясь втайне, не помазывал головы и не умывал лица, но, не делая этого, все совершал без всякого тщеславия.
С другой стороны, Спаситель отклоняет Своих слушателей от подражания лицемерам и указанием на легкость предписываемой Им заповеди. Он не заповедует долгого поста, не предписывает много поститься, но только предостерегает, чтобы нам не лишиться венца за него. Итак то, что есть тяжкого в посте, лежит и на нас, и на лицемерах: ведь и они постятся. А самое легкое дело, т. е. трудиться с тем, чтобы не потерять награды, составляет Мою заповедь, говорит Спаситель. Таким образом, Он нимало не увеличивает для нас трудов, но только ограждает безопасностью награды, не желая, чтобы мы отходили неувенчанными подобно лицемерам. Эти последние не хотят поступать так, как поступают подвизающиеся на Олимпийских состязаниях, которые в присутствии огромного собрания простого народа и знаменитых лиц стараются угодить только тому, кто увенчивает их за победу, хотя бы это был человек и низкого состояния. Ты имеешь сугубое побуждение подвизаться и побеждать пред очами Господа; Он будет и увенчивать тебя, и Он же несравненно выше всех, находящихся на позорище мира сего; между тем ты объявляешь о своей победе другим, которые не только не могут принесть тебе никакой пользы, но весьма много могут еще и вредить.
Толкование архиепископа Никифора (Феотокиса)
Лице постящагося, по немногоядению, а следственно по малокровию, увядает и бывает бледным и сухим. Помазание главы и умовение лица, чрез трение, являют на лице краску и делают его светлообразным. Почему с трудностью можно бывает признать лице постящагося. Знать же однако надобно, что Иисус Христос не узаконил, чтобы мы, постяся, непременно намазывали главу и умывали вещественным образом лице. Ибо Он и Сам сие постяся не делал; но цель Его слова есть только та, чтобы мы, постяся, не гонялися за человеческою похвалою, но всячески скрывали добродетель и бегали тщеславия. Что самое явствует и из сего: «тебе же творящу милостыню, да не увесть шуйца твоя, что творит десница твоя». И из сего: «ты же, егда молишися, вниди в клеть твою, и затворив двери твоя, помолися Отцу твоему, Иже втайне» (Мф. 6:3, 6).
Толкуется же помазание главы и умовение лица и другим образом.
Глава разумеется разум,
лице же жизнь и состояние.
Ибо как глава управляет всеми телесными частями, так и от разума зависят все помышления. И как из лица познаем человека, так и из жизни его заключаем о его нравственности. Сими убо словами сему научает Богочеловек: когда постишься, помажи разум твой миром веры и елеем сострадания и милосердия, и омый жизнь твою и все твои дела от всякия скверны и нечистоты. Виждь же, како Иисус Христос сим учением объясняет нам то, что Бог видит не токмо явная, но и тайная и сокровенная. Отец твой, говорит, видяй втайне, воздат тебе яве, то есть, в день судный, когда откроются тайная и явная, слова и дела, и все сокровенныя человеческия помышления.
Толкование Евфимия Зигабена
Подобно тому, как тогда, когда сказал: «аще око твое десное соблажняет тя, изми е, и аще десная твоя рука соблажняет тя, усецы ю», говорил не об искажении тела, как мы и пояснили при этих словах, – так и здесь повелевает не просто только помазаться и умыться, потому что и Сам Он не делал этого, когда постился сорок дней. Но этим Он внушает нечто другое, именно: скрывать печальный от поста вид, являясь веселым и довольным. Так как у древних было знаком радости помазать голову маслом и водой умыть лицо, то Он убеждает выражать свое довольство во время поста знаком радости, чтобы и от людей скрыться, и облегчить тяжесть поста радостью, уничтожающею скорбь. И другим образом: утучняй ум в голове своей елеем милостыни, а лицо свое умой водою слез. Отсюда и в иных местах часто внушает посредством одного другое, научая нас не всегда обращать внимание в заповедях на то только, что прежде всего представляется, но исследовать и смысл их.
Толкование преподобного Максима Исповедника
Что означают слова Евангелия: «Умой лице твое и помажь голову твою»?
Наше лицо – это жизнь, которая, подобно лицу, характеризует, каковы мы по внутреннему человеку (Рим. 7:22). Это лицо Слово [Евангелия] и повелевает умыть, то есть очистить жизнь от всяческой скверны грехов. Голова же – это наш ум, который Слово повелевает помазать, то есть украсить Божественным знанием.
Стих 6:18

я́ко да не яви́шися человѣ́комъ постя́ся, но Отцý твоемý, и́же въ тáйнѣ: и Отéцъ твóй, ви́дяй въ тáйнѣ, воздáстъ тебѣ́ я́вѣ.
чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.

Толкование святителя Иоанна Златоуста
Впрочем, Я и этого не запрещаю, говорит Он. Если желаешь показаться людям, то подожди; Я и это тебе доставлю во всей полноте и с пользою для тебя. Теперь это желание твое отлучит тебя от славы Моей, так как пренебрежение всем этим сочетавает со Мною, — но тогда со всею безопасностью насладишься всем. Даже и прежде того, еще здесь, ты получишь немаловажный плод, презирая человеческую славу: ты освободишься от тяжкого раболепства людям, сделаешься искренним другом добродетели; а если, наоборот, будешь любить людскую славу, то, хотя бы удалился и в пустыню, ты не приобретешь добродетели, потому именно, что не будешь иметь зрителей. Подумай: ты обижаешь и самую добродетель, когда исполняешь ее не для нее самой, но для какого-нибудь веревочника, кузнеца и толпы торгашей; хочешь, чтобы дивились тебе и люди худые, для которых добродетель — стороннее дело; сзываешь и самых врагов добродетели, чтобы показать им ее как бы на зрелище. Это подобно тому, как если бы кто захотел вести целомудренную жизнь не по уважению к чистоте целомудрия, но чтобы выказать себя пред блудниками: точно так же и ты не избрал бы добродетели, если бы не имел желания прославиться пред врагами добродетели, — между тем как надлежало бы почтить ее и потому, что ее хвалят и враги ее. Так мы должны почитать ее не ради других, но ради нее самой. И мы сами ставим себе в обиду, когда нас любят не ради нас самих, но ради других. Точно так же рассуждай и о добродетели:
не ради других люби ее, не для людей повинуйся Богу, но для Бога людям.
Если же поступаешь иначе, то, хотя, по-видимому, и любишь добродетель, раздражаешь Бога наравне с тем, кто совсем не следует ей. Как этот последний не повинуется Богу, потому что не исполняет добродетели, так и ты преступаешь закон Божий, потому что беззаконно исполняешь ее.
Толкование святителя Игнатия Брянчанинова
Подающим милостыню Господь заповедал подавать ее в тайне; упражняющимся в молитве, повелел молиться в уединении замкнутой клети; постящимся повелел скрывать пощение (Мф. 6:18). Добродетели эти должны быть совершаемы единственно с целью угождения Богу, с целью пользы ближнего и души своей. Не только от взоров человеческих должно быть утаено наше духовное сокровище, но и от собственной нашей шуйцы (Мф. 6:3). Похвала человеческая окрадывает наши добродетели, когда совершаем их явно, когда не стараемся скрывать их, – и мы неприметным образом увлекаемся к человекоугодию, лукавству, лицемерству. Причиною этого – повреждение наше грехом, болезненное состояние душ наших.
Как недугующее тело нуждается в осторожности от ветров, холода, различных яств и напитков: так и недугующая душа нуждается в многообразном хранении. Охраняя наши добродетели от повреждения похвалами человеческими, мы должны охранять их и от живущего в нас зла, этой шуйцы нашей, не увлекаться помыслами и мечтаниями тщеславными, тщеславною радостью и тщеславным услаждением, которые являются в нас по совершении добродетели, отнимают у нас плод ее.
Толкование святителя Николая Сербского
«А ты, когда постишься, – говорит Господь, – помажь голову твою и умой лице твое, чтобы явится постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.» Вот главное правило поста. Внешний смысл его ясен. Если ты постишься, то делаешь сие для Бога и для спасения души своей, а не для людей. Совершенно не важно, видят ли и знают ли люди, что ты постишься; даже и лучше для тебя, чтобы они этого не видели и не знали. Так ты и не будешь ждать от людей никакой награды. Ибо что могут дать тебе те, кто и сам всего ожидает от Бога, как и ты? Важно, чтобы видел и знал Бог. А Бог увидит в любом случае, от Него ничто не может утаиться. Потому не выказывай своего поста с помощью каких-либо внешних знаков. Бог читает твое сердце не по внешним знакам; Он читает его изнутри, из самого сердца. Как помазывал ты голову до поста, так можешь помазывать ее и во время поста; и как умывал ты лице до поста так можешь умывать его и во время поста. Помазание или непомазание головы не увеличит твоей заслуги пред Богом; и умывание или неумывание лица не спасет твоей души и не погубит ее.
Но сии слова Христовы: «помажь голову твою и умой лице твое», – столь решительно сказанные, имеют свой глубокий внутренний смысл. Ибо, если бы Господь имел в виду только телесную голову и телесное лице, Он, конечно, не дал бы заповеди: когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое; но изрек бы, что для плодов поста является второстепенным и незначительным, помазывал ли ты голову твою или не помазывал и умывал ли ты лице твое или не умывал. Очевидно, что в этих словах скрывается некий таинственный смысл. Кроме того, человек, понявший сию утвердительную заповедь Христову во внешнем смысле ее и начавший в пост нарочно помазывать голову свою и умывать лице свое, впал бы в другой, противоположный вид лицемерия. Он тоже выставил бы свой пост напоказ людям, только иным способом. А Господь как раз особенно хотел отучить людей от этого. Итак, несомненно, что сия заповедь имеет свой внутренний смысл. Какой?
Подобный тому, какой апостол Павел придает обрезанию, называя спасительным обрезание, которое в сердце, и считая обрезание, которое наружно, равным необрезанию (Гал.6:15); (Рим.2:29). А именно, помажь голову твою значит:
помажь ум твой Духом Святым. Ибо голова означает ум и всю душу, а благовонный елей, коим помазывают голову, – Духа Святаго. И это значит: не принимай никаких злых помыслов и воздерживайся от всех скверных и непотребных слов; напротив, исполни ум твой богомыслия, мыслей о святости, о чистоте, о вере и любви и обо всем, что только достойно Духа Святаго.
Точно так же поступай и с языком твоим – ибо речь и ум едины – и или вообще не глаголь, или, если говоришь, говори лишь то, что служит во славу Божию и для спасения души.
Точно так же поступай и с сердцем твоим: воздерживайся от всякой ненависти и злобы, зависти и гордости, хулы на Бога и человеков, от всякого греха и греховного вожделения, страсти и похоти; все сие отвергай и предоставь Духу Святому возможность посеять на ниве сердца твоего все виды Божественных и богоугодных злаков и небесных цветов.
Точно так же поступай и с волей души твоей: воздерживайся от всех греховных намерений и греховных деяний, уклонись от всякого зла и предоставь Духу Святому возможность помазать Собою, как благовонным елеем, окамененную душу твою, исцелить ее раны, восставить ее к Богу, сделать для нее приятными добрые дела, исполнить ее жажды всякого блага, кое в Боге.
Вот что означает: «помажь голову твою». Одним словом: обуздай своего внутреннего человека, который есть главный человек, и удержи его от всякого зла, и наставь его на всякое добро.
Что значат слова: «и умой лице твое»? Лице означает внешнего, телесного, чувственного человека, одним словом – человеческое тело. Чрез тело душа являет себя миру сему. Для Бога лице человека – его душа, но для мира лице человека – тело. С помощью телесных чувств и органов мы показываем миру, что мы думаем, что чувствуем и чего хотим. Язык говорит то, что мыслит ум; очи отражают то, что чувствует сердце; руки и ноги осуществляют то, чего хочет воля души.
«И умой лице твое», – значит: очисти свое тело от совершения всякого греха, всякой нечистоты и всякого зла. Удержи чувства свои от всего неумеренного и пагубного:
Запрети очам непрестанно блуждать по этому пестрому миру;
запрети ушам внимать тому, что не служит ко спасению души;
запрети ноздрям одурманивать душу ароматами мира сего, быстро обращающимися в зловоние;
запрети языку и чреву вожделеть многих яств и напитков;
в общем, не дозволяй телу разнеживаться и требовать от тебя более, нежели ему необходимо для существования.
А кроме того, запрети рукам бить и мучить людей и скот;
запрети ногам устремляться ко греху, идти на безумное пиршество, на безбожные увеселения, на драку и на кражу.
Напротив, управь все тело твое, да будет истинным храмом души твоей; не постоялым двором на большой дороге, куда разбойники заезжают поделить награбленное и составить план новых грабежей, – но храмом Бога живаго.
Вот что означают слова: «и умой лице твое». Вот пост, ведущий ко спасению. Вот пост, благословленный Христом; пост, в коем нет лицемерия; пост, изгоняющий и прогоняющий бесов, пост, приносящий человеку славную победу и многие плоды и в этой, и в будущей жизни.
Здесь важно заметить, что Христос сперва упоминает голову, а потом лице, то есть сперва душу, а затем тело. Лицемеры постились только телесно и показывали людям свой телесный пост. Христос, наоборот, сперва выделяет пост внутренний, душевный, а затем уже внешний, телесный; но не потому, что Он пренебрегает телесным постом – се, и Сам Он постился телесно – но для того, чтобы начать с самого начала, чтобы сперва очистить источник, а потом реку, сперва омыть душу, а затем – зеркало души. Сначала человек должен разумением и сердцем и волею принять пост, а потом и телом добровольно и радостно соблюсти его. Как художник сперва в душе нарисует картину, а затем быстро и радостно воплощает ее рукою. Так и пост телесный должен быть радостью, а не скорбью. Потому Господь и употребляет слова: «помажь и умой»; ибо, как эти два действия доставляют удовольствие и радость человеческому телу, так пост – пост душевный и телесный – должен доставлять удовольствие и радость душе человеческой. Ибо пост есть оружие, весьма мощное оружие в борьбе против лукавого духа. Воин на поле брани скорбит, лишившись оружия, так как, безоружный, он вынужден бежать или сдаться. А обретя оружие, он радуется, ибо теперь может удерживать позицию и давать отпор супостату. Как же не радоваться христианину, вооружаясь постом против лютейшего врага своей души? Как не затрепетать его сердцу, как не просиять лицу его, когда видит он в своих руках оружие, от коего враг трусливо обращается в бегство?
Толкование святителя Филарета Московского (Дроздова)
Подвизайся, делай добро, служи Богу; но берегись, чтобы твоих подвигов, твоих добродетелей, твоего благочестия не обнаруживать пред людьми без нужды, произвольно, самодовольно, тщеславно; имей Бога свидетелем своей совести, и Он будет мздовоздаятелем твоим за все, что ты, не примечаемый человеками, для Него делаешь или терпишь.
Господь заповедует тайну,
во-первых, для дел человеколюбия: «тебе творящу милостыню, да не увест шуйца твоя, что творит десница твоя».
Во-вторых, для дел благочестия: «егда молишися, вниди в клеть твою и, затворив двери твоя, помолись Отцу твоему, Иже в тайне».
В-третьих, для дел самоотвержения и умерщвления плоти: «да не явиишся человеком постяся, но Отцу твоему, Иже в тайне»
Следственно, тайну скромности и смирения заповедует Он для всех обязанностей человека к Богу, ближнему и самому себе, для всякой добродетели, для всех дел закона.
Сказует:
но как же исполнится Христово же слово: тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела и прославят Отца вашего, Иже на небесех (Мф.5:16)? Не заботьтесь; слово Христово исполнится само собою и не потребует вашей помощи.
Сказано:
да просветится свет ваш, сам собою, естественно, как светит всякий свет; а не сказано: выставляйте напоказ свет ваш. Добрые дела суть дела света по естеству: делайте тайно – свет просияет, когда и сколько повелит Бог и Светодавец. Беда в том, если делаете дела темные, злые, от сих, конечно, нет и не будет света, и Бог не будет ими прославлен.
Скажут еще:
как же и молиться или проповедовать в Церкви, если и дела благочестия творить должно втайне? Дабы ответствовать на сие, напомним, что в том же самом поучении, в котором Спаситель наш говорит о молитве втайне, говорит и о даре, принесенном ко алтарю: «аще принесеши дар твой ко алтарю» (Мф. 5:23); а сие бывает в богослужении открытом и торжественном. Из сего видно, что заповедью о тайной молитве не отменяется обязанность участвовать в общественном церковном богослужении. Но есть и в сем случае своего рода осторожность, чтобы не являться человекам тщеславно, а смиренно предстоять Отцу Небесному, Иже в тайне. Если, стоя в церкви, ты совершаешь действия благоговения, общие всем присутствующим, но стараешься удерживать, или делать неприметными особенные в тебе движения возбужденного благочестия, воздыхания или вопли, готовые исторгнуться, слезы, готовые пролиться: в сем расположении ты и среди многочисленного собрания сокровенно предстоишь Отцу твоему, Иже в тайне.
Стих 6:19

Не скрывáйте себѣ́ сокрóвищъ на земли́, идѣ́же чéрвь и тля́ тли́тъ, и идѣ́же тáтiе подкóпываютъ и крáдутъ:
Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут,

Толкование святителя Иоанна Златоуста
Так как корыстолюбие с чрезвычайною силою господствует над людьми, и потому предложить учение о презрении богатства нельзя было вдруг, с самого начала, — то Спаситель искореняет эту страсть мало-помалу, освобождает от нее постепенно, и таким образом делает учение о нелюбостяжании наконец удобоприемлемым для сердец Своих слушателей. Вот почему, прежде всего, Он говорил:

«блажени милостивии» (Мф. 5:7)

потом:

«буди увещеваяся с соперником твоим» (Мф. 5:25)

затем:

«хотящему судитися с тобою и ризу твою взяти, отпусти ему и срачицу» (Мф. 5:40)

а здесь требует гораздо большего.
— Там сказал: если видишь угрожающую тебе ссору, то поступи так, потому что лучше ничего не иметь и быть дальше от ссоры, нежели иметь что-либо и вести вражду;
— а здесь, не упомянув ни об истце, ни об ответчике, ни о другом ком-либо, поучает просто презрению имущества, независимо от чего бы то ни было.
Он дает эту заповедь не столько для получающего, сколько для подающего милостыню, чтобы, то есть, и тогда, как никто нас не обижает и не влечет в судилище, мы презирали богатство и раздавали его бедным. Впрочем, и в настоящем случае Он еще не все открыл. Хотя в пустыне Он и показал чрезвычайные подвиги для добродетели нелюбостяжания, однако не поставляет их на вид, так как еще не время было открыть это. Теперь Он хочет разобрать только (обыкновенные) помышления человеческие, и предлагает Свои слова более в качестве советующего, нежели законодателя. Не скрывайте себе сокровищ на земли, говорит и присовокупляет: идеже червь и тля тлит, идеже татие подкапывают и крадут. Таким образом, Он как самым местом, так и свойством предметов доказывает вред земных сокровищ и достоинство небесных. И здесь не останавливается, но представляет и другое соображение.
Во-первых, Он побуждает слушателей к добродетели тем самым, чего они больше всего страшатся. Чего страшишься ты, говорит Он? Ужели истощится твое богатство, если ты подашь милостыню? Нет: подавай милостыню — и тогда оно не истощится; и что удивительнее, оно не только тогда не истощится, но еще получит большое приращение, потому что к нему присовокупятся и блага небесные. Он здесь прямо еще не говорит об этом, но в дальнейшей речи утверждает это.

Толкование святителя Григория Нисского
Если отчужление от зла естественно совершается одним стремлением разумения, то евангельское слово не повелевает нам ничего затруднительного. Ибо с устремлением разумения не соединено даже и труда, но можно для нас без усилия, посредством желаний быть там, где бы ни пожелали. Так что желающему и на земле удобно вести небесный образ жизни, как скоро, по руководству Евангелия, будем мудрствовать небесное и слагать в тамошних сокровищницах богатство добродетели; ибо «не скрывайте…, — говорит, — сокровище на земли», но «скрывайте… сокровище на небеси, идеже ни червь, ни тля тлит, и идеже татие не подкапывают ни крадут» (Мф. 6:19-20). Эти слова показывают, что в горней жизни не обитает никакой тлетворной для блаженства силы. Многоразлично действующая своею разнообразною злобою на гибель этой жизни, то наподобие моли проникающая в разум, делая непригодной ту часть (души), в которую внедрится; то, если вскорости не будет изгнана из одной части, посредством поедающей и истребляющей силы переползая к близлежащим частям, как знак своего движения эта сила оставляет след повреждения везде, куда бы ни приблизилась.
Если же внутреннее непоколебимо, сила эта строит злоумышления посредством внешних обстоятельств; она проламывает стену к сокровищнице сердца или другою страстью опустошает хранилище души, гневом, печалью или иною подобною страстью окрадывая разум. Итак, поскольку в небесных сокровищницах, как говорит Господь, нет ни моли, ни тли, ни хищнической злобы, научающей тому, о чем мы упомянули, то туда должно переносить наше делание, где собранные сокровища, недоступные хищению и умалению, не только навсегда остаются, но и наподобие семян производят многоразличное приращение. Необходимо, чтобы воздаяние было велико, соответственно естеству приявшего сокровище на хранение. Действуя сообразно своему естеству, мы приносим мало, — такова уж наша природа, — поэтому прилично, чтобы Тот, Кто во всем богат, за вверенное Ему малое воздал тем, что имеет по естеству. Итак, никто да не унывает, внося в Божественные сокровищницы по силам своим, но пусть пребывает в надежде исполнения обещания Сказавшего, что малое Он заменит великим, воздав небесным за земное, вечным за временное; эти же блага такого рода, что их ни мыслию нельзя постичь, ни словом изъяснить; о них учит богодухновенное Священное Писание: ниже око виде, ниже ухо слыша, ниже на сердце человеку взыдоша, яже уготова Бог любящым Его (1 Кор. 2:9).
Толкование Евфимия Зигабена
Червь и тля обозначают зародившуюся в душе мысль, которая поедает тайно все душевные блага; а подкапывающие воры – это приходящие извне похвалы, которые подкапывают легкомысленные планы и крадут скрытые сокровища добродетели. Изгнав болезнь тщеславия, благовременно поставляет закон о нестяжательности, так как ничто так не производит любви к богатству, как тщеславие. Отсюда люди выдумали и толпы рабов, и множество евнухов, и отягченных золотом лошадей, и серебрянные столы, и всякий другой блеск не по необходимости, а напоказ.
Стих 6:20

скрывáйте же себѣ́ сокрóвище на небеси́, идѣ́же ни чéрвь, ни тля́ тли́тъ, и идѣ́же тáтiе не подкóпываютъ, ни крáдутъ:
но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут,

Толкование святителя Афанасия Великого
Слышавшие эти слова говорили:
«совет весьма хорош, и похвальна мысль, — настоящия блага жизни полагать лучше не на земле, но в сокровищнице на небесах. Впрочем, как же положить на небеса серебро и золото? Мы не имеем на это возможности. Небо очень высоко, и нам не достать его рукой. Не видим и лествицы, какую видел патриарх Иаков, чтобы взойти по ней и положить на небеса, что есть у нас».
Но Господь учит: хотя небо и очень высоко, однако-же можете полагать на него некрадомое сокровище правды. Дай бедному и нищему, чтó нужно ему, и найдешь, что все это целым, неоскверненным, нерастленным соблюдется на небе. Есть же у тебя и лествица, возводящая с земли на небо — спасительный Крест, есть и ступени на ней — догматы пречистых Евангелий. Итак, восходи по ним в небесные обители, чтобы прославиться на век. Но будь также внимателен к сказанному Мною.
Стих 6:21

идѣ́же бо éсть сокрóвище вáше, тý бýдетъ и сéрдце вáше.
ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше.

Толкование святителя Иоанна Златоуста
То есть, хотя и ничего подобного см. (Мф. 6:19) не случится, но немалый для тебя вред будет заключаться в том, что ты будешь прилеплен к земному, будешь рабом вместо свободного, отпадешь от небесного, не в состоянии будешь помыслить о горнем, а только о деньгах, о процентах, о долгах, о прибытках и гнусных корчемствах. Что может быть бедственнее этого? Такой человек впадает в рабство, более тяжкое, чем рабство всякого раба, и, что всего гибельнее, произвольно отвергает благородство и свободу, свойственные человеку. Сколько ни беседуй с тобою, имея ум пригвожденный к богатству, ты не можешь услышать ничего полезного для себя. Но как пес в логовище, прикованный к заботам о деньгах крепче цепи, бросаешься ты на всех приходящих к тебе, — занимаешься только тем, чтобы для других сохранить лежащее у тебя сокровище. Что может быть бедственнее этого? Но так как мысль эта превышала понятие слушателей, и как вред, так и польза, проистекающие от богатства, для многих не были очевидны, и, чтобы понять это, нужен был ум довольно проницательный, то Спаситель, после предварительного объяснения, и сказал: «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше».
Толковая Библия А.П. Лопухина
Смысл ясен. Жизнь человеческого сердца сосредоточивается на том и около того, что человек любит. Человек не только любит такие или иные сокровища, но и живет, или старается жить около них и вместе с ними. Смотря по тому, какие сокровища человек любит, земные или небесные, и жизнь его бывает или земною или небесною. Если в сердце человека преобладает любовь к земным сокровищам, то небесные отходят для него на задний план и наоборот. Здесь, в словах Спасителя, глубокое обличение и объяснение тайных, сердечных человеческих помышлений. Как часто мы заботимся, по-видимому, только о небесных сокровищах, но сердцем своим привязаны бываем только к земным, и самые наши стремления к небу бывают только видимостью и предлогом для сокрытия от посторонних взоров нашего любвеобилия к сокровищам только земным.
Цель употребления «твое» вместо «ваше», может быть, заключалась в том, чтобы обозначить индивидуальность сердечных склонностей и стремлений человека со всем их бесконечным разнообразием. Один любит одно, другой другое. Знакомое всем выражение «у меня сердце лежит» или «не лежит к тому-то» почти равнозначительно евангельскому выражению 21 стиха. Его можно перефразировать так: «где находится то, что ты считаешь своим сокровищем, туда будут направляться и сердечные помыслы твои, и любовь твоя».
Троицкие листки игумена Пантелеимона
Но не одно богатство может так завладеть сердцем человека: всякая страсть может сделаться его идолом, его сокровищем, с которым ему жаль расстаться. Посмотрите на человека, для которого все сокровище сердца — это плотские греховные удовольствия. Его сердце отравлено ядом разврата, его воображение переполнено нечистотами греха: до того ли ему, чтобы думать о Боге, о Небе, о спасении души? Или вот человек, у которого вся душа занята заботой о почестях, наградах, отличиях, повышениях… Этот честолюбец готов унижаться до раболепства перед сильными мира сего, хитрит, лукавит, жертвует совестью и законом: он не остановится ни перед чем, лишь бы столкнуть ближнего, занять его место. Какое черствое, холодное сердце у этого человека! Придет ли ему на ум позаботиться о будущей жизни, о Царстве Небесном? Его царство, его сокровище — здесь, на земле, в почестях и отличиях земных. А где сокровище его, там и его сердце.
Укажем еще пример. Вот женщина, которая всю свою жизнь отдает в жертву страсти к нарядам и убранствам. Нищий так не заботится о куске хлеба насущного, как она тревожится о том, как бы одеться получше других, как бы кто-нибудь не перещеголял ее… А удалось это — в сердце уже подняла голову другая страсть — тщеславие… Когда ей заботиться о детях? Что ей за дело до того, что у мужа недостает средств на обновы для нее? И сколько огорчений, даже несчастий семейных бывает из-за этой пустейшей страсти к нарядам!… Найдется ли в сердце такой женщины место для Бога, для заботы о спасении души?… Но всех таких земных сокровищ, всех греховных привязанностей, к которым склонно наше сердце, и не перечтешь: сколько грехов, столько и идолов, которым человек отдает свое сердце.
А для Христова ученика должно быть только одно сокровище — Бог и святой Закон Его. Если ты любишь Бога всем сердцем, всем помышлением твоим, то и все желания твои должны быть обращены к единому Богу. Живи и на земле только для Бога, потому что нигде ни в чем не может наше сердце найти мира и блаженства, кроме как у единого Бога. А Он обитает только в чистой совести, и Сам, Своей благодатью, приходит в наше сердце, но только тогда, когда там будет для Него место чистое, а не скверное…

Проповеди
святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Слово на вечерне Недели сыропустной
«Аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших» (Мф. 6:15).
О какие это простые, какие вместе с тем глубоко, глубоко правильные слова! Какая глубокая правда в них!
Ну скажите, если человек так ненавидит обидчика своего, что никак не хочет простить его, то заслуживает ли он прощения от Бога? О нет, конечно, нет.
Господь и Бог наш Иисус Христос, Кровью Своей пречистой искупивший грехи всех людей, искупил и грех обидчика твоего. А ты, окаянный, не хочешь простить, когда Сам Христос простил. О как это страшно!
Господь и Бог наш сказал в другой раз:

«Аще убо принесеши дар твой ко олтари и ту помянеши, яко брат твой имать нечто на тя: остави ту дар твой пред олтарем, и шед прежде смирися с братом твоим…» (Мф. 5:23-24)

А ныне даром ко алтарю прежде всего является молитва наша, и вот Господь говорит, что если вспомнишь, что имеешь нечто против твоего ближнего, что обижен ты им, или не хочет он простить греха твоего, – уйди, не смей молиться, оставь дар твой и пойди примирись с братом твоим.
О как это справедливо! О сколько великой Божией правды в этом!
Для всякого монаха слово «прости» должно быть самым привычным и самым обязательным словом. На все обвинения, на все укоры, на все обиды и оскорбления должен он всегда отвечать: прости, прости меня, брат мой.
Глубоко и низко кланяясь, должен он говорить это слово, чистое и святое слово. И знаем из житий святых, что было много таких монахов, на которых взводили незаслуженно тягчайшие обвинения, и они не оправдывались, а только низко кланялись и говорили:
– Простите меня, братия мои!
Что же это значит, что с таким трудом произносит это чистое, святое слово язык наш? Почему не поворачивается язык наш сказать: прости, прости меня?
Сам диавол удерживает, сам диавол не позволяет сказать это святое и чистое слово, ибо знает прекрасно, какую огромную силу имеет оно. Ведь мы молимся ежедневно в молитве Господней: и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим, – так, как мы, и Ты оставь, а если не оставляем, и ты не оставь.
С ужасом услышал я, что среди вас нашлась несчастная женщина, которая никогда не молится этой молитвой Богу, потому что в ней эти слова: она не хочет оставить, никогда не прощает своих обид, потому предпочитает совсем никогда не произносить этой молитвы, завещанной нам Самим Господом Иисусом Христом.
А велик гнев Божий на тех, кто не прощает ближним своим. Есть немало примеров этого в житиях святых, только один пример приведу вам.
Недавно мы праздновали память святого мученика Никифора. Это был простой мирянин. Он был в большой сердечной дружбе со священником Саприкием. Но как это иногда бывает, диавол разрушил эту братскую любовь и посеял ненависть в сердце Саприкия и, сколько потом ни просил Никифор:
– Брат мой, прости меня! –
Неотступно ходил и просил:
– Прости, прости! –
Саприкий не прощал.
И вот настало время мучений Саприкия. Его долго истязали и мучили, потом повели за город, чтобы там отрубить ему голову. Видел все это Никифор. Он бежал вслед за Саприкием и воинами, ведшими его, и умолял:
– Отче Саприкие! Прости меня!
А Саприкий молчал, Саприкий не прощал, таил зло в сердце своем. И вот, когда уже должны были отрубить ему голову, он вдруг поднял руки и сказал:
– Не убивайте, не убивайте! Я отрекусь от Христа!
И отрекся, окаянный… И сохранил свою мерзкую жизнь. А вместо него Никифор, исповедуя веру во Христа, тут же был усечен мечом.
О как это страшно – не прощать ближним нашим прегрешений их!
Разве знаем мы, что творится в сердце их? Может быть, они слезно каются пред Богом в той обиде, которую причинили нам, а мы, не желая ничего знать, грубо и безжалостно отказываем им в прощении.
У всякого из нас есть много грехов. Все мы не раз наносим обиды ближним своим; и установлено, чтобы в нынешний вечер недели сыропустной взаимно испрашивали мы прощения друг у друга во всех прегрешениях.
Все вы покайтесь, все простите прегрешения ближним вашим, а в первую очередь простите меня. Благословите, отцы и братия, и простите мне, грешному, елико согреших во днешний день и во вся дни живота моего.
Испрашивая друг у друга прощения, в первую очередь должны подойти ко мне, прося прощения, те, которых поставил Господь пастырями вашими, а потом уже и все вы, паства моя, чада мои, Богом мне данные.