18.12.2017г. – По благословению Высокопреосвященнейшего Онуфрия, митрополита Харьковского и Богодуховского в день годовщины начала совершения богослужений – в Куряже в храме на территории бывшего монастыря (сейчас Куряжской воспитательной колонии для несовершеннолетних им. А.С. Макаренко)  состоялась Божественная литургия. Возглавил службу насельник Харьковского Свято-Покровского монастыря архимандрит Глеб (Свидло), ему сослужили иерей Никита (Тулуп) и иеродьякон Клеопа (Лысенко). В богослужении участвовал любительский монастырский хор. Подготовку к проведению мероприятия обеспечили представители епархиального отдела по связям с волонтерскими организациями Харьковской епархии.

Лк. 14,16-24
Он же сказал ему: один человек сделал большой ужин и звал многих,
и когда наступило время ужина, послал раба своего сказать званым: идите, ибо уже все готово.
И начали все, как бы сговорившись, извиняться. Первый сказал ему: я купил землю и мне нужно пойти посмотреть ее; прошу тебя, извини меня.
Другой сказал: я купил пять пар волов и иду испытать их; про­шу тебя, извини меня.
Третий сказал: я женился и потому не могу придти. И, возвра­тившись, раб тот донес о сем господину своему.
Тогда, разгневавшись, хозяин дома сказал рабу своему: пойди скорее по улицам и переулкам города и приведи сюда нищих, увеч­ных, хромых и слепых.
И сказал раб: господин! исполнено, как приказал ты, и еще есть место.
Господин сказал рабу: пойди по дорогам и изгородям и убеди придти, чтобы наполнился дом мой.
Ибо сказываю вам, что никто из тех званых не вкусит моего ужина, ибо много званых, но мало избранных.

Перед таким величием я, чувтствуя себя недостойным, упал на колени…

Из своей жизни в монастыре Святого Харалампия я помню много случаев, – вспоминал старец Порфирий. – Расскажу вам один чудесный случай.
Я уже говорил, что мне очень нравится лес. Я привык к уединению, хотел быть один. Я хотел быть вне монастыря, особенно ночью. По этой причине я залез на дуб, высоко, выше двух с половиной метров. Там я из тростника устроил лежанку. Нарезал камыш и переплел его с ветвями дуба. Туда я принес одеяло, в которое заворачивался. Это было здорово. Я поднимался по лестнице, которую сделал сам, и, когда уже был наверху, убирал ее, чтобы меня никто не беспокоил.
Лежанку мою оплел дикий виноград, цветы которого сильно благоухали. У подножия дуба было много камыша. Он рос от самых корней дерева, площадью метра два на три. Я забирался наверх на лежанку и предавался молитве. Я был святогорцем. Хотел лишь уединения и Псалтири. И еще Господи Иисусе Христе… Там на дубе я молился часами среди цветов дикого винограда на своей камышовой кровати.
Однажды вечером, забравшись на эту постель, всю в цветах, я стал молиться. Была ночь, вокруг – пустыня. Луна освещала мир. Мне помогали соловьи, которые только проснулись и начали петь. Я прочитал много псалмов, но более всего молился Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Потом встал и мысленно прочитал повечерие.

Лк. 13, Ю-17
В одной из синагог учил Он в субботу.
Там была женщина, восемнадцать лет имевшая духа немощи: она была скорчена и не могла выпрямиться.
Иисус, увидев ее, подозвал и сказал ей: женщина! ты освобож­даешься от недуга твоего.
И возложил на нее руки, и она тотчас выпрямилась и стала славить Бога.
При этом начальник синагоги, негодуя, что Иисус исцелил в субботу, сказал народу: есть шесть дней, в которые должно де­лать; в те и приходите исцеляться, а не в день субботний.
Господь сказал ему в ответ: лицемер! не отвязывает ли каж­дый из вас вола своего или осла от яслей в субботу и не ведет ли поить?
Cию же дочь Авраамову, которую связал сатана вот уже во­семнадцать лет, не надлежало ли освободить от уз сих в день суб­ботний?
И когда говорил Он это, все противившиеся Ему стыдились; и весь народ радовался о всех славных делах Его.

«Давай-ка освятим воду!»

На некоторое время я был направлен в одну деревню на Эвбее. Из многих случаев расскажу вам один. Однажды в церковь, где я служил, приезжает верхом на осле одна женщина. Увидев меня, она спешилась, подошла ко мне и говорит:
– Батюшка, у меня сын болеет.
– Что с ним?
– У него пропал голос.
– Давно?
– Да. Он совсем не говорит.
Юноше было лет восемнадцать. Тогда я беру епитрахиль и иду с ней в деревню. Пришли к ней в дом. Я увидел юношу, который и вправду не говорил. Я обращаюсь к ней:
– Давай освятим воду.
Она поставила стул, на него – чашку с водой, постелила полотенце. Я начал читать. Юноша молчит. Закончив освящение, я начал кропить при пении Спаси Господи, люди Твоя… Когда я ударил его по лбу крестом и базиликом, он говорит мне:
– Спасибо большое!
Потом этот юноша меня сильно полюбил. Когда он впоследствии крестил своего ребенка, назвал его Порфирием. Приходит ко мне и говорит:
– Я дал ему твое имя. Говорю ему:
– А меня ты спросил?
– Я, – отвечает, – люблю тебя и захотел дать ему твое имя.
Послушайте рассказ и о другом подобном случае. Это также произошло на Эвбее.
Однажды пришла ко мне женщина со своей дочерью. Дочь была немая. Мать жалуется мне:
– Батюшка, у меня большое горе. Дочь вот уже как месяц не говорит.
Я ее спрашиваю:
– Как это случилось?
– Мы оставили козу привязанной около реки. Там много кустов ежевики. Поздно вечером дочь пошла забирать ее оттуда. Когда вернулась домой, была уже немой.