Слово в неделю о Мытаре и Фарисее

Лк. 18,10-14
Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а дру­гой мытарь.
Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбо­деи, или как этот мытарь:
пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю.
Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на но,
ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешни­ку!
Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится.
Валентин Амфитеатров
Глубокое чувство выразили этими словами уста мытаря пред пре­столом Господним. Св. Церковь в настоящий день представляет его нам в образец, по указанию Самого Спасителя. Молитва это­го оправданного грешника немногословна, но действие ее было и есть велико и сильно.
«Боже, милостив буди ко мне»— вот все, что говорил мытарь. Он отошел из храма оправданным более фарисея, говоривше­го много слов, выставлявшего много хороших дел и привлекательных добродетелей, которые будто бы он совершил.
В чем сила угодной молитвы? Ни более, ни менее, как в смирении и сокрушении сердца. Сердце сокрушенное и дух смиренный, — един­ственная жертва, какую можем мы в чувствах покаяния принести Сер­дцеведцу, Судье и Богу.
Смиряясь, мы сознаем себя созданием, существующим по воле Твор­ца; смиряемся, сознавая себя преступными грешниками пред нелицеприятным судией. Итак, смирение христианина составляет понима­ние им жизни. В лучшем своем обнаружении — оно умиление; оно — ступень нравственного восхождения; оно — выражение восхищения и восторга души и всего нашего существа.
Когда от всего сердца человек произносит на молитве слова: “Боже! Будь милостив ко мне грешному!” — пред ним является величие всемо­гущества Божия и сознание личного недостоинства. Кто все мы пред Тобой, Господи? Прах и пепел! Но эта горсть земли оживотворена ду­хом жизни, украшена подобием Божественным. Отсюда естественная обязанность человека упрочить вечный союз с Божеством; в Божествен­ном находить свое призвание, свое блаженство. Однако всмотримся в себя: наш ум, подобно бурному ветру, вращается только вокруг земно­го. С каждым грехом он беднеет. Сердце чувствует мнимую красоту зап­рещенного плода и делается страдающим, несчастным. Образ жизни нашей — это изо дня в день суета сует земных забот и смущений. Если такая картина, а она — истинное отражение нас, представится сердцу, то как же из глубины души не сказать Господу: “Боже! Милостив буди мне грешному!”.
И это еще не все. Господь, по неизреченной своей любви, не только дозволил нам жить, быть людьми, но еще в детской колыбели омыл, освятил водами крещения, вложил в сердце наше залог обручения, оп­равдал покаянием, освятил причащением, позволил называться хрис­тианами, наследниками вечного Своего Царства. О, как много, неизре­ченно много Он благодетельствовал нам! Он низвел небо не только на землю, но в самые души наши; сделал тела наши Своим бессмертным храмом. Благодеяниям Божьим нет конца, “ибо во веки веков милость Его!”
Но долго ли мы хранили чистоту и невинность, благодать и святы­ню? Едва язык наш стал лепетать, как уже своеволие и своенравие про­извели на нас свое действие. Едва ум и сердце стали производить сво­бодные движения, как в них начали входить лукавства. Едва силы теле­сные стали свободно действовать, как они устремились к пороку. Кто сознает в себе отражение этого печального явления, тот не может в сердечном сокрушении не повторить слов святой исповеди: “Господи!
Грехов юности и неведения моего не помяни; все эти беззакония мои Ты назриши, Господи!… Боже! Буди милостив мне грешному!”
Милосердый Господь не взял у нас ни ума, ни свободы. Вся наша душа в нас. Все дары благодати пред нами. Как же мы обращаемся с ними? При свободе много ли собрали сокровищ для будущей жизни, для неба и вечности?
Страсти мятежные, помыслы тяжкие, думы беспечные… Сколько их было, сколько их есть? Совесть и закон Божий пред нами. Оглохли мы для их внушений и убеждений. Их голос мы стараемся прервать, уйти, подобно тому несчастному нечестивцу, который убегает, когда за ним никто не гонится. О, какая тяжкая скорбь бежать от самого себя. В этом состоянии нет более умиротворяющей душу нашу с нашей совестью молитвы: “Боже! Буди милостив мне грешному!”
Братья и сестры! Если бы угодно Правосудному Богу в этот час при­звать нас к себе, в вечность, не явились ли бы многие из нас туда не готовыми, порочными, нечестивыми, лжецами?… Очевидно, Господь затворил бы перед ними двери вечного Своего Царства. О, что бы про­изошло! И возопиют бедные грешники холмам и горам, и пропастям: “Холмы и горы, покройте нас; пропасти, поглотите нас, несчастных, от лица Сидящего на престоле” (Откр. 6,16)…
Но Премилосердый Господь оставляет нас еще в стране земного странствования… Будем же чувствовать Его милость бесконечную, вздох­нем из глубины всей нашей души, искренно скажем устами, сердцем и всем нашим существом:
“Боже! Милостив буди мне грешному!” Аминь.

Валентин Амфитеатров